Теплохладность

Глава из книги о.Фредерика Фабера “Взрастание в благодати”, 1853 г., пер.с польского с сопоставлением английского оригинала — Крижевский Г.А., 2021.

Теплохладность — это ни в коем случае не начало духовной жизни. Мы можем начать ее с холода, но не с теплохладности. Ведь она подразумевает, что многое в духовной жизни нами уже было сделано, что мы взобрались на некоторые духовные высоты и скатились оттуда из-за трусости, привязанности к суетному или усталости. Подобно некоторым явлениям в геологии, теплохадность является свидетельством прежнего положения вещей и разрушившей его катастрофы. Тот, кто никогда не был духовно горячим, никогда не может быть теплохладным. Он может быть холодным, низким, подлым, нелицеприятным и пугливым, но никогда — теплохладным. (…)

Фактически всякая духовная: борьба, усталость и отдых, вместе со всеми своими явлениями и событиями, колеблется между двумя состояниями: теплохладностью и усердием-прилежанием. Мы всегда духовно либо более теплохладны, либо более усердны. Так же и конец всего нашего путешествия двоякий: либо мы, садясь на мель, терпим катастрофу, либо мы попадаем в гавань с ее глубокими чистыми водами и с горами Божьими, которые обнимают нас с обеих сторон. Руль нашей духовной жизни, эта кажущаяся малой сила, управляющая всем кораблем, это — Божья рассудительность в нас. Это она уводит нас от опасного мелководья, и держа на глубокой воде, ведет нас прямо в порт. …В духовной жизни наверное нет ничего, что привлекает наше внимание так сильно, как теплохладность из-за необычного языка, которым Богу выразил о ней Свое явное отвращение, как и Его страшного предупреждения, что теплохалдность более оскорбительна для Него, чем наш духовный холод. Кто же тот, кем так сильно недоволен Бог, кто будучи искуплен Его Кровью, рождает в Нем отвращение? Теплохладный — это человек, который:- терпелив, когда не испытывает страданий, — кроток, когда ему никто не перечит, — смиренен, когда его честь никем не затронута, — желает быть святым, но так, чтобы это ему не стоило слишком многого, — стремится обрести добродетели, но без умерщвлений, — готов на многое, но не к тому, чтобы брать Царство Небесное усилием. Увы! здесь подтверждаются страшные слова князя апостолов: «Ибо время начаться суду с дома Божия; если же прежде с нас начнется, то какой конец непокоряющимся Евангелию Божию? И если праведник едва спасается, то нечестивый и грешный где явится?» (1Пет 4,17)

Болезни и недомогания тела (…) в большой степени являются образом несчастья и нищеты грешной души. Для теплохладности, телесным аналогом является слепота. Это слепота, которая не знает даже саму себя, и не допускает и мысли о своем существовании, если бы не другие люди, которые замечают ее лучше, чем она себя. Это слепота разума, который когда-то видел, а теперь не помнит ни того, что он видел, ни того, что он когда-то был зрячим.

Принято считать, что эта слепота происходит в основном по трем причинам:

1) Частым допущениям простительных грехов [например, из-за желания иметь материальный достаток ценой постоянной лжи или других грехов]. Они в своих последствиях подобны путешествию через пустыню, где воздух незаметно наполнен мелким песком (который затрудняет дыхание).

2) Постоянной рассеянности ума. Она подобна чтению при слишком ярком свете для наших глаз, который не дает заострить взгляд.

3) Господствующей страсти. Оно подобно чему-то заставляющему нас держать глаза всегда закрытыми, чтобы не видеть этого чего-то. А когда мы открываем их после долгого привыкания к темноте, это ослепляет нас.

Непосредственных результатов такой слепоты (теплохладности) также три. — В первую очередь развращается совесть. Если судья нашей жизни становится лживым, то что может из этого следовать, если ошибки и распущенность? Если свет, который в вас — тьма, — говорит наш Господь, то как велика эта тьма! (Мф 6,23) Итак, сначала возникает ложная совесть. По мере же того, как совесть становится темной, холодной и, в конце концов, немеет, в той же пропорции дурные инстинкты человеческого духа, как ночные совы, становятся более дальновидными, подвижными и хищными. Эти инстинкты с необычным мастерством побуждают нас избегать всего, что может оживить нашу совесть. Для их целей надо совесть всю оставшуюся жизнь держать в хлороформе.

Таким образом, они заставляют нас сторониться энергичного духовного руководства. Ибо мы подозреваем, что нас сделают «слишком духовно бдительными», «слишком несвободными», «слишком хорошими» [и якобы «фанатичными»].

Осмотрительность, то есть рассудительность слепой совести, внушает нам, что такое сторонение — это «мудрость и проницательность». Оно говорит нам, что мы должны быть умеренными во всем, даже в любви к Богу [что прямо противоречит Гл.Заповеди Любви]. И таким образом, слушая проповеди, читая (духовные) книги, покровительствуя делам милосердия, такая «умеренность» тщательно отступает от всего, что нас может духовно зажечь и взволновать.

И тут мы имеем второй результат этой слепоты, делающий ее излечение еще менее вероятным. Ведь для теплохалдности характерно, что все, что мы делаем, пока мы находимся в этом состоянии, направлено в сторону противную нашему исцелению.

Из всего этого вытекает третий результат — поверхностные духовные практики. То есть, нечестивое приобщение к Таинствам: Причастие когда мы безразличны и не обращаем на Него внимания; Исповедь в подобном безразличии и каком-то отупении; поверхностная молитва как «отбытие номера». Поэтому частая Исповедь в таком состоянии будет иметь только отрицательное воздействие. И еженедельная Исповедь не даст дополнительной власти над нашими недостатками, ибо мы не познаем всей нашей фальши. Дело выглядит так, как будто бы наша духовная жизнь оказалась в параличе. (…) Но увы, мы слепы, что неосознавая свернули с пути, удалясь от своей цели. И удивительно, что легкость нашего опускания вниз, не возбуждает подозрений в нашей ошибочности. Увы! мы спим, как оглупевшие, как слепые. А то, что мы делаем сейчас, в состоянии теплохладности не лучше ночных подвигов лунатика.

Из этого описания ясно, что наибольшую практическую пользу в вопросе теплохладности имеет ознакомление с ее симптомами. Их всего семь. В тот момент, когда мы осознаем у себя их наличие (либо количеством, либо качеством), у нас есть причина мучительно сомневаться в том, что наше духовное зрение не ухудшается.

Первый признак — это большая легкость в отказе от ежедневных духовных практик, что прямо противоположно духовному усердию. У каждого есть свой набор этих упражнений, и редко бывает, когда их осуществление не доставляет нам никаких неудобств. Возможно, эти неудобства и жертва, которую мы приносим в виде их, составляют главную ценность этих практик. Особенно когда привычная рассеянность делает эти упражнения внутренне малозначным. Однако эти малые неудобства подталкивают нас опускать или, по крайней мере, откладывать упражнение на потом, что, как мы предвидим, в итоге приведет к ее пропуску. Ясно, что есть случаи, когда важные обязанности или требования любви к ближнему будут мешать провести дух.упражение. Тогда будет лучше уступить обязанностям, чем заниматься духовным чтением или молитвой. Но такие ситуации реально бывают очень редко. Чаще всего неудобства касаются только нас самих. Мы имеем власть отменить духовную практику на сегодня, и мы можем делать это либо редко и неохотно, либо часто и легко. Так вот, если в нас есть последнее — легкость, то это первый признак теплохладности. Он сам по себе не есть теплохладность, но без него теплохладности не бывает.

Второй признак теплохладности в том, что свои духовные практики мы выполняем небрежно. Когда нам кажется, что уже сам факт их осуществления настолько большое духовное достижение, что то, как мы это делали, уже якобы не так важно. В результате наши молитвы восходят к небу в клубах пыли простительных грехов, а ангелы закрывают свои обличия, чтобы не смотреть на такие наши молитвы, Исповеди, Причастия…

Третий признак, когда наша душа чувствует себя не совсем хорошо с Богом. Мы точно не знаем, что не так; но уверены, что есть разлад в отношениях с Ним. Мы бросаем взгляд вокруг, мы исследуем свои поступки, задаем вопросы по каждому из них, но зло ускользает. И даже найдя причину, теплохланость не даст нам отважно взглянуть проблеме в лицо и начать борьбу с ней. По словам св. Иоанна де ла Крус (Креста), теплохладность это не только халатность в отношении духовных практик, но и пренебрежение к умственным и волевым усилиям. Что ведет к уклонению от тройной обязанности: вскрывать, наказывать и исправлять свои недостатки.

Четвертый признак теплохладности — мы действуем без малейшей духовной интенции (намерения).

Пятый — мы не стараемся о развитии в себе добродетелей. Это противоположность уже рассмотренного нами ранее чрезмерного стремления к самосовершенствованию.

Шестой признак — мы пренебрегаем мелочами повседневности как оказии к увеличению славы Божьей и оказии своего духовного развития. Это — неизбежное следствие духовной слепоты.

Седьмой признак теплохладности — когда мы занимаемся больше добром, которое совершили, чем тем, что не совершили или не докончили (т.е. обращаемся больше к прошлому). При этом имеем склонность превозноситься над другими, считая их низшими, нежели старались бы уничижить себя. Эта позиция способствует высокомерию и самолюбию. (Когда христианин, бросая взгляд на свои многие духовные практики, сравнивает себя с теми, кто вообще не ходит храм). Так теплохладность нападает на обитателей монастырей: когда они становятся теплохладными, им нравится сравнивать себя с бедными мирянами, а не с великими святыми их собственного ордена. Они постоянно подсчитывают принесенные ими жертвы и воздают славу своей самоотдачи. Это явный признак теплохладности, когда христианин считает, что уже достиг «достаточного уровня» своего духовного развития. Св.Ап.Павел же учил: «Братия, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе.» (Филп 3,13-14).

Разобрав грозные признаки теплохладности, рассмотрим необычайное отвращение, которое ощущает Бог по отношению к данному состоянию души. «Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия: знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр 3, 14-16). Этот отрывок не имеет равного себе во всей Библии выражения отвращения Бога — в тексте оригинала используется термин («извергну»), который означает «рвоту». Омерзение это вызывается у Того, кто есть Вечная Любовь. Даже Милосердие Сердца Иисуса — нашего единственного дома, не может терпеть теплохладность. Отвращение, которое она вызывает, первышает все — даже милосердие Искупителя не может его подавить или смягчить. Какая же потрясающая истина скрывается в этих страшных словах! Бог бесконечно справедлив, поэтому Его ненависть к этому состоянию не может быть слишком сильной. Ведь тогда это не соответствовало бы Его справедливости. Но Он также бесконечно милосерден, так что Его наказание за грехи отмеряются с бесконечным милосердием. И если кара настолько страшна, то чем же тогда должен быть настоящий грех теплохладности?

Попробуем разобраться в этом.Поскольку теплохладность — это намеренное превознесение других вещей над Богом. Человек торгует Богом, продает Его по дешевке. И поскольку не проявляет этого внешне, а наоборот — прикрывает внешним поклонением и служением Ему, притворяясь другом Бога и принимая в людском мире звание одного из друзей Бога; то, следовательно, он зарабатывает двойную вину: предательство и лицемерие. Таким образом, он особенно оскорбляет славу Бога, давая дурной пример для окружающих. Он держа честь Бога в своей власти, обращается с Ним постыдно и жестоко. Он оскверняет благодать тем безразличием, каким злоупотребляет ею. Он вытягивает руку, чтобы принять ее как свою собственность, применяет ее во зло, подобно нечестному человеку, который тратит доверенные ему деньги на цели, далекие от тех, которые хотел тот, кто их доверял ему. Цинично эксплуатируя доброту Бога, теплохладный человек позволяет себе страшные вещи против величия безмерной благости Бога, что является ужасным поступком. Лучше было играть с молнией, чем развлекаться с Божьей снисходительностью. Причем все это делается с осознанием, со знанием кем является Бог и чем является зло. Поэтому ничего удивительного в том, что он возмущает все существо Бога и угнетает даже Наисладчайшее Сердце Иисуса!

Несколько слов о средствах лечения теплохладности, чтобы мы могли оставить эту пренеприятную тему. Вылечить его чрезвычайно сложно. Св. Бернард Клервосский был почти в отчаянии, считая что оно вообще неизлечимо. Но мы изначально придерживаемся того, что в духовной жизни нет ничего неизлечимого, хотя многие вещи в духовной жизни почти таковы. …

Скажем, что лечение теплохладности чрезвычайно трудно. Ибо как говорили все святые, человек, больной этим недугом не подозревает о своей болезни, так как зло входит незаметно, и в ней добро смешано со злом. Потому что пренебрежение Евангельскими советами подвергает опасности потерять благодать, требуемую для исполнения Завповедей, ибо для некоторых душ, — как учит св. Тереза Авильская — совершенство является неотъемлемым условием спасения.

Как же слабыми оказываются все средства по отношению к такому злу! Первый из них — оживлять свою веру размышлением об вечных истинах. Чтобы наш дух проникся их огромной важностью и их требовательной чистотой. [И прежде всего — спрашивая себя о том, стремимся ли мы в повседневности ПРАКТИЧЕСКИ выполнять Главную Заповедь Любви, данную нам Христом; не пренебрегаем ли мы ею РЕАЛЬНО, своими мыслями, словами, поступками, решениями?].

Второе средство от теплохладности — не иметь слишком много дел [а сегодня еще и незаметных развлечений — болтовни, чтения новостей-глупостей, «зависания» на бездуховных форумах и тв-передачах и т.п. — «паразитов нашего свободного времени»]. Ведь тогда у нас не будет времени для духовных практик (спасения души). Что тут посоветовать? Добрая душа! в жизни есть узлы, которые невозможно распутать; их нужно отрезать, а последствия предоставить самим себе. Если у вас обязанностей больше, чем вы можете их хорошо исполнять, то вы должны смело пренебрегать некоторыми из них. Только имейте веру, и Бог избавит вас от последствий, так что вы больше их не увидите.

Третье лекарство — это практика молчания. Но не оскорбительного или чудачного характера, но молчания, пропорционального нашему состоянию жизни.

Четвертое средство — настойчиво выполнять свои духовные упражнения, несмотря на сухость и отвлечения-рассеянность.

Пятая, более конкретная, чем все остальные, — это привычка умерщвления не внутреннего, а внешнего. Для внутреннего еще придет время. Умерщвление тела является тут как лекарство от лихорадки. Если ты пренебрежишь этим, то я не хочу тебя больше видеть. [Другими словами, практикуем ли мы дисциплину в своих дух.практиках, своем распорядке дня, во всех своих обязанностях? Именно из-за отсутствия дисциплины — которая мотивируется п.1 — вопросом «делаю ли я тут и теперь то, что укрепит мою дружбу-сожительство со Христом, или наоборот? — и вползает незаметно в нашу жизнь теплохладность].Но увы! К чему же сводятся все эти советы, если не к утверждению, что единственное верное средство от теплохладности — никогда не быть теплохладным?

Опасаюсь, что болезнь теплохладности очень распространена, и что в данный момент [1853 г.] она разъедает много душ, которые об этом даже не подозревают. Великой благодатью и почти пророчеством о чудесном исцелении является осознание наличия у нас теплохладности. Но если мы, как только сделаем это пугающее для себя открытие, не будем действовать энергично, то неизбежно духовно погибнем. И с нами будет так, как с несчастным, который засыпает в снегу — сначала ощущение приятной теплоты, а потом он уже никогда не проснется.